головна       залежності       лікування       бібліотека       наркологічна енциклопедія       контакти    
[русская версия сайта]
Центр лікування алкоголізму "Відродження"     

Общество христиан-трезвенников Братца Иоанна Чурикова

 Паламодов Сергей.

 

«Истина чужда всех преувеличений и умалений: она всему дает подобающую меру и подобающее место». (Свт. Игнатий Брянчанинов) Трудно сохранить беспристрастие и удержаться на узкой стезе истины, описывая человека, «ибо кто ... знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем?» (1 Кор 2,11). Задача становится еще труднее, когда о человеке писали и говорили многие, не соглашаясь между собой. Трудно избежать ошибочных суждений, не имея полного представления о человеческой личности, и, думая, что следуешь путем правым, не добавить в море противоречивых мнений еще одного. Поэтому заранее зная, что высказанное ниже мнение не вызовет всеобщего одобрения, постараюсь избежать крайностей, исследуя историю общества трезвенников Братца Иоанна Чурикова.

За столетие общество претерпело большие изменения. Оно никогда не было единомысленным. И хотя внешне единство сохранялось почти сто лет, внутреннее разномыслие в конце концов нашло выход в том, что сейчас в городе зарегистрированы две общины трезвенников Братца Иоанна Чурикова, объединенных любовью к Братцу и семейными узами и разделенных разными взглядами на его личность и деятельность. В этом кратком очерке главное внимание будет уделено вопросам вероисповедания и тому, как оно изменялось в обществе. Внешние подробности из жизни общества обильны и интересны, но большая часть из них не будет упомянута ради изложения внутренних, сокрытых от большинства читателей, часто имеющих весьма отдаленное представление о «чуриковцах» и основателе общества - Братце Иоанне.

Некоторые подробности о родине Братца и его жизни до выхода на проповедь помогут нам увидеть истоки его учения. Родился Иван Алексеевич Чуриков 15 января 1861 года в крестьянской семье, в деревне Передовой Поселок, Александро-Гайской волости, Новоузенского уезда, Самарской губернии. В этой провинциальной глубинке, вдали от государственной и духовной власти, среди православного населения жили всякого рода разноверцы: мусульмане, лютеране, баптисты, молокане, мормоны, субботники и представители других сект, получивших распространение среди крестьян Поволжья. Жители многих отдаленных сел и хуторов вовсе не имели священников, другие же оставались подолгу без пастырей из-за частых перемещений и нескорых назначений их сюда. Так что православные, без должного руководства, предоставленные сами себе, испытывали постоянное воздействие чужеродных учений и часто не выдерживали и отпадали от Православия. «Но зато многие закалялись в борьбе и выходили победителями, сражаясь с сектантами... и делаясь впоследствии стойкими борцами за Православие. К числу таких принадлежали Чуриковы, в самой природе которых крылись задатки серьезного рассудочного мышления и наклонность скорее учить, чем слепо подчиняться учению других.

Род Чуриковых среди крестьян Александрова Гая всегда выдавался большими способностями, особой даровитостью и наклонностью к поэтическому творчеству и, в то же время, отзывчивостью на религиозные запросы и стойкостью в вере. Из этой семьи вышел талантливый полемист в борьбе с местными рационалистическими сектами в лице Николая Чурикова, который... состоял помощником приходских миссионеров, священников...».

В противоположность сектантству, среди крестьян Среднего Поволжья, главным образом Самарской губернии, начиная с ХІХ века было распространено «беседничество», которое представляло «собой попытку осуществить в мирской жизни идеал монашеского жития. Это самобытное явление родилось и выросло в недрах Православия». Название это пошло от «беседок» - старинного крестьянского благочестивого обычая, когда в праздники люди собирались за большим столом и проводили жизнь в душеполезных беседах. Спиртное в такие дни запрещалось. Классический пример «беседки» - «Никольская братчина», которая даже упоминается в былине о Садко. Беседники из основной массы православных выделялись воздержанной жизнью, трезвостью, выполнением строгих аскетических правил. Они находились в послушании у старцев или стариц, наставников и хранителей традиций, ведущих преемственность от духовных дочерей и учениц преподобного Серафима Саровского.

Во второй половине прошлого века беседников возглавляла старица матушка Мария (в миру Анастасия Кузьминична Шубина), основательница Свято-Троицкого Раковского женского монастыря. С матушкой Марией и имел близкое духовное общение Николай Чуриков - родной дядя Братца Иоанна по отцу. Николай Чуриков часто ездил в село Раковку, услаждался духовными наставлениями старицы, советовался с ней и без ее благословения не принимал никаких важных решений. Так что Братец вырос в православной семье и был знаком с жизнью и обычаями беседников. Может быть, впоследствии именно это и отразилось на его деятельности в Петербурге.

Совершая свое служение в Петербурге, он называл себя Братцем Иоанном Самарским. Само имя, ставшее собственным - Братец, необычное для Петербурга, в Самарской губернии является общеупотребительным обращением между мужчинами. Свои собрания он называл «беседами». Девицы, помогающие Братцу принимать народ, назывались «сестрицами». Сестрицы находились у Братца в совершенном послушании, и строгость их жизни была сродни келейницам или, как их называли в народе, черничкам, т.е. тем, кто, будучи в миру, ведет монашескую жизнь, но без приношения иноческих обетов и без церковного пострижения.

Знание крестьянской жизни и организаторский талант Братца реализовались в сельскохозяйственной коммуне в поселке Вырица, где, как и в беседнических общинах, было общее имущество и коммунальный труд, позволяющие не только удовлетворять потребности коммуны, но и получать хорошую прибыль. Трезвенники Братца Иоанна, как и беседники, совершенно не употребляют вина и не едят мяса. Сам Братец никогда прямо не упоминал о самарских беседниках, но большое сходство очевидно, что позволяет сделать весьма вероятное предположение об общих духовных корнях. Как-то Братец сказал о том, что если бы кто-нибудь из святых до него назвался «братцем», тогда он назвался бы «дяденькой». А среди беседников как раз «дяденьками» назывались наиболее благочестивые ученики старцев. Самих же старцев именовали «отцами» или «папашами».

Итак, Ваня Чуриков, будущий проповедник трезвости Братец Иоанн, с 7 до 14 лет воспитывался и был в услужении у своего дяди Николая, торговавшего рыбой и бакалейными товарами. Вскоре он начинает самостоятельно вести торговлю. Получая хорошие доходы, он разбогател, занялся сельским хозяйством, держал скот, стал зажиточным домохозяином, женился. Несколько лет дела шли в гору. Но потом несчастья следуют одно за другим. По распоряжению ветеринара побит весь скот, что подорвало благосостояние Ивана Чурикова. Затем заболевает умопомешательством его жена, которую он помещает в Астраханскую лечебницу для душевнобольных. Затем неудача за неудачей следуют в торговых оборотах. Вероятно, эти обстоятельства стали для него подтверждением Божьего призыва на общественное служение. Братец резко изменил свою жизнь.

В 1889 году он раздает свое имущество и деньги нищим и отправляется странничать. В 1892 году Братец наложил на себя железные вериги «для обуздания своего тела». Летом 1893 года странник прибывает в Кронштадт и живет там около года. Среди трезвенников распространено мнение о том, что Братца благословил о. Иоанн Кронштадтский, но это маловероятно. Сам Братец нигде, ни в письмах, ни в беседах не упоминает об этом факте, а для православного человека благословение священства - вещь немаловажная. В 1900 году, в марте, Братец обращается за благословением к митрополиту Антонию. В прошении к владыке Братец кается за самочинство, за то, что без благословения церковного отрезвлял народ. В прошении к митрополиту упоминание о благословении священника никак не было бы лишним. Только в сентябре 1900 года митрополит Антоний благословил Братца, и, по прошении в Святейший Синод, было зарегистрировано общество трезвости в количестве 120 человек.

Трезвенники Давыдов и Фролов, написавшие в защиту Братца книгу «Духовный партизан» (1912), приводят слова самого о. Иоанна Кронштадтского, сказанные им во время посещения семьи трезвенников в 1904 году: «Да, я теперь вижу, Братец Иоанн, как св. Прокофий, сам спасается и других спасает собой, и жалею, что раньше не знал его».

В июле 1894 года Братец Иоанн переселяется из Кронштадта в Петербург. Здесь, в ночлежных домах и трущобах, кончается странническая жизнь и начинается его проповедническая деятельность. С 20 ноября 1894 года Братец проводит регулярные беседы. Около года Братец работает в Городском Нищенском Комитете. Весть о Братце распространяется среди городской бедноты. Число слушателей на его беседах постоянно увеличивается. Многочисленные собрания вызывали подозрения полиции. Беседы неоднократно запрещались. Братца сажали на несколько дней в участок для выяснения обстоятельств и, пригрозив, выпускали. Всего, по подсчетам трезвенников, Братец за сорок лет своей подвижнической жизни подвергался арестам 62 раза.

Народ, томимый жаждой слышания слов Господних, «собирается на беседы без всякой инициативы со стороны Братца. Людей привлекает к Братцу не только простая, понятная, задушевная и одновременно строгая, обличительная проповедь, но и то, что слова Братца не расходятся с делами. Говорит о покаянии - приводит пример своей прежней жизни; говорит о вере -- она видна во всем облике его, в словах, в молитве, в благоговении; говорит о воздержании - показывает образец воздержанной жизни; говорит о любви к Богу и ближнему - все слушатели испытытывают на себе его любовь, для каждого у него есть доброе слово и совет; говорит о молитве - сила молитвы Братца у всех перед глазами».

На беседах Братца и приемах совершались бесчисленные чудеса. Несчастные, больные, истерзанные жизнью люди увидели на себе и других живое исполнение евангельских слов: «слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются и глухие слышат, мертвые воскресают и нищие благовествуют» (Мф 11,5). Иногда исцеления совершались прямо во время беседы или по окончании, во время молитвы; иногда по прошествии непродолжительного времени; иногда и по совершении неотступных длительных молитв.

После запрета личных приемов духовными властями исцеления и всякого рода чудесные удовлетворения молитвенных просьб совершались заочно, по записочкам. Не было болезни, которая устояла бы перед молитвой Братца.

Но в наибольшей степени дар исцеления Братца проявился в отрезвлении пьяниц. За сорок лет его служения народу по молитвам Братца Иоанна отрезвились и исцелились от всяких болезней десятки тысяч человек. Но для Братца важнее было привести человека к покаянию, вследствие чего и совершалось исцеление. Потому народ и любил Братца, что его молитвами исцелялись не только тела, но и мысли, и чувства, и желания, и самые жизни исправлялись покаянием. Своих слушателей, желающих начать новую жизнь, Братец отправлял в храм исповедаться и причаститься Святых Тайн. Желающий трезвиться давал обет Богу не употреблять никогда, нигде, никаких спиртных напитков, а с 1910 года, после призыва Братца, еще и не есть мяса. Курящий давал обет не курить табак. В молитве такой человек приносил покаяние за содеянные прежде грехи и испрашивал благословения Божия на предстоящую трезвую жизнь. Когда отношения с духовенством обострились (о чем будет сказано ниже), то участились случаи отказа священников не только причащать, но иногда даже исповедывать трезвенников. Так что в последние годы деятельности Братца его слушатели не слышат от него настоятельного призыва непременно посещать храмы и причащаться Святых Тайн. Так Св. Причащение постепенно отходило на задний план в духовной жизни трезвенников.

Сейчас большинство трезвенников придерживается неправославных взглядов на Евхаристию и обходится без этого Таинства. Хотя Братец в своих беседах отмечал грехи и священнослужителей, и мирян, не соответствующих по своему образу жизни ни своему сану, ни званию, но, восставая против греха, порабощающего чад Церкви, он никогда не учил против Св. Церкви, ее иерархии, Таинств и обрядов. Братец не мог мириться с грехом, даже если его носитель облачен в священнические одежды, и он мужественно говорил об этом, о чем свидетельствуют его прошения церковным и светским властям.

Искренняя преданность Братца Иоанна Богу проявлялась в обильном благословении Божием его трудов. Братец проводит регулярные беседы в Петербурге. В 1905 году Братец организует колонию трезвенников в Вырице на земле, приобретенной на средства общества трезвости. Его последователи затем покупают землю в Вырице и окрестностях, чтобы быть поближе к любимому учителю. В 1906 году на левом берегу реки Оредеж построен большой красивый двухэтажный дом с башенкой, с залом на первом этаже для проведения бесед. Вокруг дома Братца строят дома трезвенники. Через 15-20 лет ими выстроен целый поселок; и сейчас стоят эти дома, как немые свидетели чудных дел Божиих: ведь многие из них построены теми, кто из-за пьянки не знал, чем тело прикрыть. Но, по молитвам Братца, они отрезвились, духовно и материально обогатились.

Во многих из этих домов уже давно сменились хозяева, в иных живут потомки тех трезвенников и не помышляют, быть может, о том, какой благодатью освящались здешние места. За 24 года под руководством Братца колония трезвенников в Вырице (после революции - коммуна) руками отрезвленных, исцеленных им людей превратилась в образцовое хозяйство с развитой, как теперь говорят, инфраструктурой.

По непосредственным указаниям Братца было построено несколько водонапорных башен, которые выполняли функции водокачки, мельницы, электростанции, пожарной каланчи; пошивочная мастерская, сапожная мастерская, школа, кирпичный двор, хлебопекарня, кухня, торговая лавка, женская и мужская бани, скотный двор, пасека, множество хозяйственных построек. В колонии выполнялись любые виды работ по дереву, камню, металлу. Очень часто бывает, что у работника-пьяницы золотые руки. В колонии Братца отрезвившиеся умельцы и руководители проявили себя в полной мере, что положительно отразилось на благосостоянии колонистов.

Труд в колонии был тяжелый и в первые годы существования в основном ручной. Ко времени расцвета коммуны, в середине 20-х годов, труд облегчался механизмами, собранными из ломаной техники и железного лома своими силами. Под руководством Братца были собраны: 10 керосиновых двигателей, приспособленных для молотьбы, пилки дров, резки сена и соломы с двумя приводными саморезками; маленький трактор с прицепом двух плугов; грузовичок; двигатель для мельничного постава; восстановлен старый мотоцикл с тремя сменными колясками; мукосеялка; капусторубка; картофелемялка; хлебомесилка; легкотракторная рама в 65 пудов с прицепом; бороздник; канавник; маленький канавник для волов; окучник картофеля; косилка со жнейкой; приводная ручная молотилка; две сортировки зерна; лошадные грабли.

Хозяйство трезвенников работало не только для себя, но помогало другим и приносило пользу вырицким жителям. Так, трезвенники построили мост через Оредеж, проложили водопровод с колонками, электрическую сеть, содержали пожарную команду. Еще до революции, когда Братец только обосновался в Вырице, местные жители обсуждали вопрос о том, какой храм строить: православную церковь или лютеранскую кирху. Братец высказался за строительство православного храма и сделал первый крупный взнос - 100 рублей. Позже для этого храма свв. апостолов Петра и Павла один из трезвенников, исцеленный молитвами Братца от смертельной болезни, написал икону, на которой изображены покровители Братца и его отца Иоанн Кущник и Алексий - человек Божий. И сейчас икона находится в этом храме.

Общество трезвости росло, и в 1911-1912 годах возле станции Обухово строится новый дом с большим залом. Сейчас стоят одни стены без крыши, и среди местных жителей сохранилась память о бывших его строителях и владельцах в названии этой местности: «Чурики». А когда-то к этому дому выстраивалась по понедельникам длинная очередь, иной раз по 2 тысячи человек - просители Братца. Прием осуществлялся по записке, в которой проситель мог изложить одну просьбу. Братец отвечал через сестриц, помогавших ему, на три-четыре записки в минуту! А по воскресеньям послушать беседу Братца в зал втискивалось несколько тысяч человек.

В 1910-1912 годах И.М. Трегубов издает отдельной книгой беседы Братца, до этого публиковавшиеся в листках, газетах, ежемесячном журнале Взаимно-вспомогательного общества трезвенников в России «Сила трезвости». В 1914 году выходит в свет второе издание бесед Братца за 1910-1912 годы.

Такая активная деятельность Братца с самого начала вызвала неоднозначную, большей частью негативную реакцию духовных властей. По их настоянию Братец высылался из Петербурга, заключался в сумасшедший дом в г. Самаре, в Суздальскую крепость Спасо-Евфимиевского монастыря, многократно задерживался полицией. Его беседы неоднократно запрещались и разрешались. Несколько раз проводилось следствие, и рассматривалось в суде дело о сектантстве и самозванстве Чурикова с последующим оправданием. На беседах Братца с целью надзора присутствовал священник. В 1911 году иеромонах Вениамин (Федченков) выпустил книгу «Подмена христианства», посвященную «разоблачению» Братца, на что в 1912 году трезвенники ответили «Духовным партизаном».

Сам Братец многократно отчитывался устно и письменно духовным и светским властям о своей деятельности. Среди миссионеров не было единства мнений о Братце. Один из них, Д.И. Боголюбов, преследовавший Братца, после более близкого с ним знакомства, стал его защитником (кстати, его «Православный противосектантский катехизис» недавно переиздан).

 К 1914 году отрицательные отношения к Чурикову возобладали, и 1 апреля 1914 года «Епархиальный Петербургский Миссионерский Совет, рассмотрев окончательно дело Чурикова, постановил: отлучить его от Святого Причастия и от других Таинств, но в церковь ходить разрешил. Вместе с тем назначено наблюдение за ним двух членов Миссионерского Совета. Мнения о более милостивом отношении к Чурикову Миссионерским Советом отвергнуты». Но даже такое постановление было милостивым, потому что среди членов Миссионерского Совета были и те, кто настаивал на отлучении Братца от Церкви.

Что же вызывало такое неприятие Братца духовенством? Вероятно, главной причиной было то, что многие последователи Братца почитали его вторым пришествием Христа, что в перспективе могло вылиться в новое сектантское движение (опасение миссионеров оправдалось вскоре после гибели Братца).

Возможно, немаловажным фактором было и то, что Братец подрывал авторитет духовенства среди паствы. Действительно, в глазах народа в сравнении с Братцем многие священники находились не в выигрышном положении.

Сегодня сложно сказать, какие объяснения в пользу того, что Братец - второе пришествие Христа, приводили трезвенники начала века.

Сейчас приводятся следующие аргументы:

1) Братец вышел на проповедь в возрасте 33,5 лет, то есть таким образом Христос продолжил свою земную жизнь, но теперь Христос пребывает Духом в Братце. Имя «Братец» - новое, о котором говорит Откр 3,12; 19,12; раньше это имя было неизвестно.

2) Если Христа 2000 лет тому назад сопровождали 12 Апостолов, то теперь Ему, т.е. Братцу, помогают пять мудрых евангельских дев (Мф 2,5; 4,10), встретивших небесного Жениха (Братцу помогали принимать народ сестрицы - пять девиц).

3) Свои фотокарточки Братец часто подписывал цитатами из Евангелия от Иоанна, которые расцениваются как указание Братца на себя как на Христа: «На это иудеи отвечали и сказали Ему: не правду ли мы говорим, что Ты Самарянин (Братец родом из Самарской губернии) и что бес в Тебе?» (Ин 8,48); «Многие из них говорили: Он одержим бесом и безумствует: что слушаете Его?» (Ин 10,20) (Братец был в сумасшедшем доме).

4) К Братцу применяется пророчество о двух пророках из Откровения (11 глава) и книги пророка Захарии (4 глава). Причем проводится параллель между первым и «вторым» пришествием Христа. Тогда Иоанн Креститель (из священнического рода) крестил Христа (Бога, по плоти человека из простого народа). При «втором» пришествии через явление двух пророков роль Иоанна Крестителя отводится... отцу Иоанну Кронштадтскому - священнику, который благословляет Христа, т.е. Братца, человека также из простого народа.

5) И то, что Христос «пришел» в образе простого человека - Братца - подтверждает пророчество Моисея: «Пророка из среды тебя, из братьев твоих (а значит, Брата, т.е. Братца), как меня, воздвигнет тебе Господь Бог твой, - Его слушайте» (Втор. 18,15; Деян. 3,22).

6) К Братцу -«Христу» относят и пророчество о пришествии Духа Утешителя (Ин 15,26; 16,8-15), который пришел, учит и возвещает будущее.

7) О том, что пророчества действительно исполнились и верно поняты, свидетельствует множество чудес, сотворенных Братцем, которые человек делать не может (Ин 3,2), если не будет в нем Бог. Целительство Братцем самых тяжелых болезней было у всех на виду.

И еще одной из причин нареканий со стороны духовенства было то, что Братец отвергал лично для себя медицинское лечение и врачей. Про себя он говорил: «Я во враче не нуждаюсь, а за вас не ручаюсь». Против всех болезней у Братца было одно средство - молитва и пост. Сам Братец никогда не прибегал к услугам врача и своих трезвенников к врачу не отправлял. Для него был только один врач - Господь.

Такие взгляды Братца будут понятнее, если учесть, что Братец в своих беседах использует только Св. Писание и Жития Святых, которые полны примерами чудесных исцелений без врачебной помощи. Со святоотеческими писаниями Братец не был знаком. Он никогда не приводил ничего из поучений св. отцов, которые отводили подобающее место и лечению, и молитве об исцелении. Но вера Братца в простоте сердца в исцеляющую силу Бога окрепла на нем самом.

В Астрахани во время эпидемии холеры 1892 года Братец без всяких предосторожностей ухаживал за больными и нисколько не потерпел вреда. В молодости, на охоте, Братец едва не убился из ружья. После этого у него в щеке около двадцати (!) лет находился медный отрывок от патрона, который вытащил пораженный его сохранностью доктор.

Но то, что через Братца люди исцелялись без врачей, трезвенники понимают как еще один убедительный аргумент в пользу того, что Братец - Бог, ведь и Христос тоже никого не отправлял лечиться к врачам. А так как Христос «пришел» совершить суд, то первая мировая война, а затем и революция 1917 года и ее кровавые последствия стали в глазах трезвенников «страшным судом» Христовым за то, что люди не узнали посетившего их Господа - Братца.

Это мнение в обществе трезвенников поддерживается еще и послереволюционными беседами Братца, записи которых он не проверял, в отличие от бесед 1910-1912 годов, записанных и изданных И.М. Трегубовым.

Послереволюционные беседы в двадцатые годы записывали, по меньшей мере, пять человек, а через много лет, после войны, четверо их редактировали. Поэтому многие беседы существовали не в одном варианте.

Нынешние варианты бесед, используемые в проповедях братьями, не безупречны. Основанием такого мнения, кроме вышесказанного по этому поводу, могут послужить хотя бы высказывания двух трезвенников, редактировавших беседы: одно - из предисловия к сборнику писем Братца, другое - из предисловия к работе, которая называется «Слово к 100-летию со дня рождения Братца Иоанна».

Вот эти высказывания: «Господи, Дорогой Братец, благослови и вразуми исполнить волю Твою, переписать все письма Твои для своей пользы и народу Твоему трезвому, во славу дела Твоего... читая их, мы видим исполнение Св. Писания на жизни и деятельности Дорогого для нас Братца Иоанна, которое еще раз подтверждает нам всем живущим на земле, что пришел Тот, Которому надлежало придти по Писанию. Которого много веков ждали, а когда Он пришел - не узнали. Но Братец Иоанн, исполняя волю Отца Своего, пришел дабы возвестить нам и всему миру о грехе пьянства, о правде и о суде... (Ин 16,7-8)»; «Приступая к краткому жизнеописанию Величайшего из великих, Мудрейшего из мудрых, духовного Гиганта, Жизнодавца святой трезвости, носящего самое скромное имя - «Братец»... В этом повествовании не разбирается духовно-философский вопрос: «кто Братец?». На этот вопрос и ему подобные отвечает сама небесно-земная многогранная жизнь Братца Иоанна...».

Община после 1917 года Революция 1917 года и последующие трагические события в России и Петрограде содействовали углублению разрыва между общиной Братца Иоанна Чурикова и духовной властью, сформировавшегося в предыдущие десятилетия. В эти послереволюционные годы между Братцем и епархиальными властями не было никаких официальных контактов, которые могли бы привести к нормализации отношений общины трезвенников и духовенства.

Как и в предреволюционный период, Братца поддерживали некоторые священники, у которых его деятельность нашла понимание, но далее частного общения дело не шло. Все это накладывало отпечаток на взаимоотношения трезвенников и большей части православного духовенства.

С одной стороны, трезвенники постоянно ощущали то, что деятельность их любимого учителя и молитвенника Братца Иоанна и они сами не принимаются духовенством и постоянно отторгаются от Церкви.

С другой стороны, духовенство все более склонялось к тому, чтобы рассматривать Братца как раскольника или еретика, вводящего в заблуждение чад Православной Церкви, а трезвенников как овец заблудших, совратившихся с пути истинного на почве трезвости.

С годами эти взаимные мнения укрепились, наслаиваясь, обрастая дополнительными подробностями и домыслами. Каждый новый архиерей в этом вопросе полагался на уже сложившееся мнение клира о трезвенниках. Да и послереволюционные события, двадцатые, тридцатые годы не располагали к тому, чтобы заново разбираться с «сектантским трезвенническим» движением Чурикова и выяснять, насколько справедливо отношение к нему прежней епархиальной власти.

В свою очередь, последующие поколения трезвенников усваивали от своих предшественников обиду на священников и их несправедливое отношение к Братцу. А через это, как казалось, и пренебрежительное отношение к делу отрезвления народа.

Именно там, в предреволюционных годах, находятся корни того, что из трезвеннической общины, состоящей из православных христиан, постепенно сформировалась секта, почитающая Иоанна Алексеевича Чурикова - Братца Иоанна - Богом, вторым пришествием в этот мир Христа.

Сам Братец уже с первых лет своего служения считал необоснованным такое мнение о себе и боролся с этим, как мог, постоянно подчеркивая в своих беседах, что чудеса и исцеления, совершаемые им, делаются силой Христовой, а он только лишь молится Христу. Если Братец свое обожествление постоянно отрицал, то после его ареста и кончины в лагере, а также вследствие того, что община в большинстве своем отошла от Церкви, культ обожествления Братца, не имея препятствий, вырос в сознании трезвенников и утвердился. Но тому, что община заняла сектантские позиции, способствовало еще и то, что среди трезвенников именуется «примирением с духовенством «Живой церкви» в 1923 году».

Об этом сложном периоде в жизни не только общины, но и Церкви, и России трезвенники имеют расплывчатое представление, что делает уместным более подробное изложение.

После революции, в 1917 году, в истории Русской Православной Церкви начался самый трагический период: большевистский террор. После принятия декрета «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви» от 23 января (5 февраля) 1918 года Церковь оказалась вне закона. Распоряжениями советской власти закрылись все духовные учебные заведения, церковные издательства, было запрещено религиозное образование, прекращено участие Церкви в общественной и государственной жизни.

Органы советской власти узаконили грабеж церковных ценностей, закрытие и разрушение храмов, осквернение русских национальных святынь. Церковная иерархия и верующий народ подвергались массовым репрессиям. Гражданская война разделила страну на противостоящие лагеря. Церковное управление епархиями прервалось или было крайне затруднено. Многие архиереи были убиты, иные эмигрировали, так что высшая церковная власть в стране была обезглавлена и в 1921 году осуществлялась единолично Патриархом при помощи немногих помощников и советников. А в мае 1922 года и сам Патриарх Тихон был подвергнут домашнему аресту и таким образом отстранен от участия в богослужениях и церковного управления.

Кроме бедствий, обрушившихся на Церковь извне, она подверглась нападению и изнутри. Часть духовенства, одержимая антиканоническими модернистскими идеями, возглавляемая священниками А. Введенским, А. И. Боярским, И. Егоровым, осуществили раскол в Церкви. Революция в стране и ее последствия стали для них удобным моментом, чтобы осуществить революцию «внутри» Церкви, всесторонне «обновить» церковную жизнь. Обновленцы выступали против традиционных форм обрядового благочестия и канонического строя церковного управления, провозглашая свои идеи демократическими и прогрессивными. В мае 1922 года обновленцы созвали учредительное собрание своих сторонников и провозгласили образование «Живой Церкви». Обновленцы открыто выступили на стороне советской власти. Пользуясь тем, что Патриарх под домашним арестом, обновленцы заявили об образовании Высшего Церковного управления. Для захвата церковного управления на местах по епархиям были разосланы уполномоченные, которые, опираясь на поддержку местных органов советской власти, захватывали православные храмы и добивались изгнания и ареста архиереев, обвиняя их в контрреволюции.

В Петрограде обновленцы явились пособниками советов в деле об изъятии церковных ценностей. Главным свидетелем обвинения против 86 обвиняемых во главе с митрополитом Вениамином был протоиерей В. Красницкий, председатель Центрального Комитета «Живой Церкви». В разгар «петроградского процесса», летом 1922 года, часть иерархов Церкви и вслед за ними половина русского епископата и клириков признала обновленческое Высшее Церковное управление «единственной канонической церковной властью».

Раскольники продолжили разрушение канонического управления Церковью изнутри, начатое большевиками извне. Архиереи были изгнаны с кафедр, большинство храмов захвачено обновленцами, духовенство и миряне повержены в смятение. К середине 1923 года в Петрограде из 123 действующих храмов 115 были захвачены обновленцами. На весь Петроград осталось только несколько священников и ни одного православного архиерея.

Таким образом, обновленческая смута захватила Церковь. Не миновала она и общину Братца Иоанна Чурикова. В большинстве своем народ церковный не поддержал раскольников. И, может быть, поэтому, не находя опоры в народе, обновленцы и почтили вниманием общину трезвенников, рассчитывая привлечь их на свою сторону. К тому времени она была многочисленна и уже не один год конфликтовала с православным духовенством.

В 1923 году Братца несколько раз посетили священники-живоцерковники. Темой переговоров были условия присоединения общины Братца к «Живой Церкви». Живоцерковники выразили полную готовность учесть пожелания Братца, выражавшиеся в том, что трезвость должна стать нормой жизни православного христианина. Участие народа в обрядах и Таинствах должно быть наполнено крепкой верой, которую пастыри должны возбуждать в народе более продолжительной живой проповедью. Согласие было достигнуто, и на праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы, 21 ноября (4 декабря) 1923, года, Братец Иоанн и несколько тысяч трезвенников пришли в храм Св. Захарии и Елисаветы. Во время службы Братец обратился к народу с проповедью на тему праздника. Выступили также: А. Введенский, А. Боярский, которые, если верить свидетельствам, в своих речах не поскупились на комплименты Братцу Иоанну. Сейчас сложно однозначно ответить на вопрос, что побудило Братца пойти на сотрудничество с раскольниками Церкви. Многолетнее притеснение Братца в Церкви? Постоянные препятствия в деле отрезвления народа со стороны духовных властей? Несправедливая и суровая епитимия - отлучение от Св. Таин? Кампания клеветы вокруг его имени и общины в церковной и светской печати? Непонимание того, что представляют собой обновленцы? Желание сохранить общину? Желание примириться с церковными властями? Сотрудничество с обновленческим духовенством было непродолжительно, и в следующем году Братец разрывает отношения с живоцерковниками.

Как показало время, большинство трезвенников тогда и потом, через многие годы, не делало различия между православным духовенством и живоцерковниками. Многие так и не поняли, что община Братца Иоанна несколько месяцев фактически участвовала в церковном расколе. Таким образом, сотрудничество с обновленцами не только не украсило подвижническую жизнь Братца, но, к сожалению, стало еще одним фактором, осложнившим и без того непростые отношения трезвенников с духовными властями.

Церковь преодолела обновленческий раскол и в последующие годы все его участники, кроме А. Введенского, возвратились к Церкви, вновь обретя «единство духа в союзе мира» в теле Христовом, от чего, было, отказались.

Но для Братца и его трезвенников не было радости возвращения, потому что община вернулась не к полнокровной церковной жизни, а лишь к прежнему состоянию отчужденности и изоляции, постепенно формировавшемуся с 1913-1914 годов. И после разрыва с обновленцами это состояние развивалось все больше. Для трезвенников такое положение вещей стало привычным. И огромное большинство их не осознавало опасных последствий этого. Церковь становилась для трезвенников чужой. Они не испытывали в ней особой нужды, когда среди них был Братец, их учитель, их советник, их утешитель, их молитвенник, их целитель, их чудотворец, их отец. Братец Иоанн давал трезвенникам то, что они не получили от пастырей Церкви. Для большинства из десятков тысяч трезвенников настоящая человеческая жизнь началась только после встречи с Братцем. С ним, с его именем в их жизни было связано самое лучшее. То, что освящалось его именем, его авторитетом, его словом, заслуживало безусловного доверия. То, что не имело такого освящения, подвергалось сомнению. А если трезвенники усматривали противоречие тому, чему учил Братец, или прямое противодействие его словам, то это было обречено на полное отвержение.

Обстановка непрерывного конфликта с духовенством никак не побуждала трезвенников вернуться к церковной жизни, а, напротив, способствовала еще более глубокой привязанности к Братцу. В глазах народа несправедливость к праведнику делается его лучшим украшением. Так, для трезвенников Братец Иоанн стал образцом святости, и последующие годы политических репрессий и жестоких гонений против верующих усилили это убеждение.

В первые годы после революции власти лояльно относились к деятельности Братца. Братцу разрешено вести духовно-нравственные беседы в его доме в Обухово. Исполком Петросовета разрешил организацию в поселке Вырица «Сельскохозяйственной трудовой коммуны трезвенников Братца Иоанна Чурикова», и в ноябре 1918 года коммуна была зарегистрирована в Царскосельском Земельном Отделе.

 По договоренности с Исполкомом, с 1919 по 1923 год в Обуховском доме Братца размещался детский дом. Взамен трезвенникам было предоставлено другое помещение. В 1921 году «Коммуна Б.И.Ч.» получает дополнительную землю в Михайловке. В 1924-1925 годах «Коммуна Б.И.Ч.» участвует в областных и всероссийских сельскохозяйственных выставках и награждается дипломами за высокие урожаи хлеба, за выращивание и использование скота (единственный пример использования рабочих волов на севере).

С октября 1923 года Братец посылает каждый месяц отчеты о своей духовной деятельности в Отдел регистрации союзов и общин Петроградского Губисполкома. Коммуну в Вырице посещают представители местных и городских органов советской власти. Между Братцем и властями сохраняются мирные отношения.

Но с 1924 года в печати начинают появляться, а затем повторяться все чаще статьи о том, что Братец Иоанн затемняет людей, распространяет религиозный дурман, беззастенчиво эксплуатирует наемный труд, мешает социалистическому строительству, что секта «чуриковцев» вредна для советского государства.

В 1927 году в обществе трезвенников начались первые аресты. В январе 1928 года отобран дом в Обухово, арестована большая группа трезвенников. Братец продолжает беседы и принимает народ в маленьком зале дома в Вырице. Скоро и сам Братец получает повестку в милицию. 19 апреля 1929 года он едет в Ленинград, взяв с собой одно только Евангелие. В этот день, перед арестом, Братец зашел к трезвенникам, проживавшим на Фонтанке, д.50. Простившись с ними, выходя из квартиры, Братец сказал: «Довольно! Поработал!».

Многотрудная жизнь Братца увенчалась мученической смертью. По официальному ответу от 27 апреля 1993 года, «Чуриков Иван Алексеевич, 1861 года рождения, уроженец Александро-Гайской волости, Новоузенского уезда, Самарской губернии, был арестован органами ГПУ 19 апреля 1929 года и приговорен Особым Совещанием при коллегии ОГПУ 14 сентября 1929 года к 3 годам лишения свободы. 7 марта 1932 года срок продлен на три года. По сообщениям из города Ярославля, Чуриков Иван Алексеевич умер 8 октября 1933 года в день его отправки в Бутырский изолятор ОГПУ; место захоронения неизвестно».

Что стоит за этими словами? Одному Богу известно. Через 55 лет «...Постановлением Президиума Ленинградского городского суда от 23 ноября 1988 года отменено постановление Особого Совещания при Коллегии ОГПУ от 14 сентября 1929 года в отношении Чурикова Ивана Алексеевича,... до ареста член сельскохозяйственной трудовой коммуны в Ленинградской области. Дело в отношении Чурикова Ивана Алексеевича прекращено в соответствии с п.2 ст.5 УПК РСФСР за отсутствием в его действиях состава преступления. Гр. Чурикова Ивана Алексеевича считать реабилитированным...».

Для трезвенников Братца Иоанна трагические события в жизни общества в 20-е, 30-е годы и многочисленные аресты, ссылки, смерть были страданием не столько за Православие, за Церковь, сколько, прежде всего, за трезвость, за имя Братца. Начиная с 20-х годов в сознании трезвенников понятия «трезвость» и «Церковь» совмещались все меньше. Само понятие христианства воспринималось только через общество трезвенников Братца Иоанна.

Для трезвенников вне общества не было трезвости, и не было, следовательно, неискаженного христианства, неискаженной Церкви. Трезвенники в те годы, как и сейчас, не обременяли себя догматическими знаниями (даже в объеме Катехизиса), и для большинства из них живые понятия о Боге, о Христе, о христианстве были обретены только в обществе и в ущербном виде.

При всей искренности, вере, ревности, это привело их к закономерному результату - отходу от церковной жизни, отлучению без отлучения. К концу 30-х годов полный отход от Церкви практически завершился.

Репрессии не только содействовали переходу общества трезвенников в состояние канонического раскола с Церковью, но и, ударив по обществу, уменьшили его. Численность трезвенников по разным оценкам, появлявшимся в печати перед революцией, была около 70 тысяч человек. После ареста Братца активисты общества начали собирать подписи под прошением во ВЦИК о помиловании Братца. Но удалось собрать всего лишь около 1300 подписей. После поражения пастыря рассеялись тысячи овец. «... В огне открывается, и огонь испытывает дело каждого, каково оно есть» (1 Кор 3,13). Остались верные и мужественные, не стыдившиеся называть себя трезвенниками Братца Иоанна Чурикова. Но в этом сохранившемся остатке преобладали все же неправославные, не церковные взгляды, укрепившиеся за последующие десятилетия жизни вне Церкви.

С послевоенных лет до перестроечных времен общество находилось на полуподпольном, квартирном положении. В церковной среде уже сложилось стойкое мнение о «чуриковцах» как о секте, а советской властью общество было распущено еще в 1929 году, когда на следующий день после ареста Братца, 20 апреля, «Коммуна Б.И.Ч.» была ликвидирована, а на ее базе организована коммуна «Новый путь», а через несколько месяцев - совхоз «Красный семеновод».

После войны аресты среди трезвенников производились до конца 70-х годов. Прошло несколько громких судебных процессов по делу «чуриковцев», широко освещавшихся в местной и центральной печати. Трезвенники лишались родительских прав и приговаривались к разным срокам тюремного заключения и лагерей.

На трезвенников и на Братца выливались ушаты лжи и грязи. Наименования их мракобесами и изуверами были не самыми крепкими. Вышла в свет книга Н.И. Юдина «Чуриковщина», обобщившая всю клевету, начиная с конца прошлого века и кончая советским периодом. Трезвенники же воспринимали это как крест, который они несут за идею трезвости и за Братца. Однако Православию и Церкви в исповедничестве трезвенников места уже не было.

В 80-е годы общество трезвенников ощутило первые веяния свободы. После десятилетий гонений и тесноты появилась возможность собираться на домашние беседы по квартирам без конспиративных предосторожностей и боязни угодить в КПЗ с дальнейшим разбирательством. Перестройка была воспринята с энтузиазмом. Особый оптимизм вызвало апрельское постановление ЦК КПСС об усилении борьбы с пьянством и алкоголизмом.

Хотя трезвость всегда встречала препятствия, все же результатом постановления стали организация по всей стране обществ трезвости и продиктованное из ЦК государственным органам власти указание о поддержке трезвеннического движения. Может быть, это и послужило налаживанию отношений общества трезвенников Братца Иоанна с властями, которые к тому же не очень хорошо понимали, с кем имеют дело. Это принесло свои плоды.

Вскоре после реабилитации Братца трезвенникам был возвращен дом в Вырице. В печати время от времени появлялись доброжелательные статьи. По радио и телевидению прозвучало несколько передач и сюжетов о деятельности Братца и трезвенниках в благожелательном тоне. Были переизданы беседы Братца Иоанна за 1910-1912 годы и сборник его писем.

Однако свобода, столь благотворно отразившаяся на жизни трезвого общества внешне, не помогла ему стать «здоровым в вере» (Тит 2,2) внутри. Мнение о Братце как о втором пришествии Христа на землю, не узнанном и отвергнутом, не только не поколебалось, но и нашло новые «подтверждения» исполнившихся пророчеств. В таком смысле было воспринято антиалкогольное постановление ЦК, открывавшее дорогу трезвости.

Позже - подготовка и празднование 1000-летия Крещения Руси, когда в Россию прибыли многочисленные зарубежные делегации, т.е. ожидаемое прибытие в Ленинград - Новый Иерусалим народов со всех концов земли; свобода проповеди Слова Божьего в печати, по радио и телевидению, на стадионах. Проповедь Братца как Христа сдерживается теперь лишь соображениями, что это может шокировать приходящих людей и с самого начала вызвать недоверие. Однако «от избытка сердца говорят уста». И во время празднования столетия общества в доме Братца в Вырице красовался транспарант: «С нами Бог - Братец Иоанн».

Не все трезвенники, отмечавшие 100-летие начала проповеди Братца, разделяли эту мысль. Не все трезвенники с начала проповеди Братца, как один, исповедывали его Христом. В обществе всегда существовала группа, которая получила название «церковников». Уже по одному наименованию видно, что дано оно «нецерковниками». Появилось оно, вероятно, в 30-е годы, когда в обществе оформилось разделение.

Для члена общества трезвости Братца Иоанна Чурикова название «церковник» говорит очень много. Одним словом выражается положение человека в обществе, его вера, его взгляды. Внутри общества это слово имеет несколько пренебрежительный оттенок. «Церковник» - это тот, кто откололся от общества и не выполняет заветов Братца; это тот, кто унижает Братца, не почитая его за Бога; это тот, кто заблудился и не сохранил трезвости, потому что причащается; это тот, кто часто посещает храм и впустую выстаивает длинные непонятные службы. «Церковники» всегда находились в меньшинстве, и подавляющее большинство братьев, с которыми Бог - Братец Иоанн - никогда не смущало их. Они твердо держатся своих православных взглядов и не задаются разрешением вопроса: кто Братец?

Для «церковников» он решен еще с первых дней проповеди Братца Иоанна, как он решен для любого мало мальски знакомого с православным вероучением. Они не дерзают причислить Братца Иоанна к лику святых, но чтят его как угодника Божия, как труженика, положившего жизнь свою на поприще трезвости. Они чтят его как молитвенника, предстоящего за нас пред Богом, молитвами которого при его жизни и после подаются великие милости. Они чтят его как целителя, стяжавшего от Бога особый дар отрезвлять пьяниц. И, конечно, они не усваивают Братцу ни божественности, ни непогрешимости. Такое твердое и определенное мнение стало причиной того, что «церковники» в обществе держались несколько обособленно, но нисколько не чуждаясь.

Кроме «церковников» в обществе были и те, для которых вопрос о личности Братца еще не нашел своего разрешения. Они любили Священное Писание, любили беседы не только о Братце, но и о Христе, о святых, о Слове Божием. Они иногда заходили в храмы, ощущая себя православными, но чувствовали себя там не очень уютно. Предания старшего поколения, рассказы и свидетельства о Братце ими критически рассматривались и не всегда принимались на веру. Они позволяли себе, называясь трезвенниками Братца Иоанна Чурикова, открыто высказывать неверие в то, что Братец - Христос, и доказывать это любому, не взирая ни на возраст, ни на авторитет в обществе. Для них главным авторитетом является Христос и Священное Писание.

Такое свободомыслие находилось в постоянном конфликте с общепринятым мнением и мешало «хорошо и приятно жить братьям вместе» (Пс 132). Преданность идее трезвости и любовь к Братцу преодолевали разномыслие и позволяли сохранять видимость единства десятки лет. Для нескольких поколений трезвенников, соединенных родственными узами, разделение означало «резать по живому». Но все трезвенники любят Господа, который сказал: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф 10,37).

И почти через сто лет существования общества трезвенники решили подчинить семейную и братскую любовь заповеди Христа, которого по-разному понимали. Жить вместе хорошо и приятно братьям, для одних из которых Братец - Христос, для других - только праведник, угодник Божий, стало невозможно. Так и появилась и в феврале 1991 года зарегистрировалась, еще одна община, которая стала называться Санкт-Петербургская местная религиозная организация «Православное общество христиан-трезвенников Братца Иоанна Чурикова».

Новая община начала собираться на беседы в ДК им. Первой пятилетки. Чтобы рана разделения не была слишком болезненной, ее договорились смягчать елеем сохранения мира, братским общением, взаимным неосуждением, предоставлением слова на своих беседах представителям другой общины, а также объединенным братским советом двух общин.

Устав новосозданной общины отражал расплывчатость вероисповедания. Четко было определено только то, что мы - трезвенники, и что Братец Иоанн - не Христос. Об остальном сказано в туманных выражениях. К какой церкви принадлежим? Неясно. Если к Православной, то только на словах, да и само слово «Православие» в Уставе не упоминается. К протестантской? Тоже вроде бы нет, потому что в параграфе об источниках вероучения, кроме Библии и бесед Братца Иоанна за 1910-1912 годы, упоминаются творения отцов Церкви и Жития Святых. Являемся ли мы самостоятельной церковью? Тоже нет, потому что нет своего вероучения, священноначалия, таинств.

Одним словом, Устав нашей общины и основы вероучения, в нем изложенные, были лишь формальным основанием для официальной регистрации нашей деятельности. Первое время существования новой общины братья и сестры не обращали внимания на формальности и, как могли, старались духовно трудиться над тем, чтобы помочь отрезвиться страждущим и самим укрепиться в вере, обращаясь в молитвах к предстоящему за трезвенников пред Господом Братцу Иоанну.

За 5 лет в общине произошли по милости Божией большие изменения. За это время наши братья встречались и с православными священниками, и с протестантскими пасторами, занимались, как могли, самообразованием, выслушали на беседах множество выступлений, в которых высказывались спорные мнения о нашем будущем. Трудно, не без скорбей, община приблизилась к Православию, духовно (но не семейно) удалившись от наших братьев в Вырице, т.к. разногласия в вере выражались порой не в братской форме. Народ стал посещать храмы и участвовать в богослужениях. Некоторые покаялись и через много лет жизни в общине и вне Церкви стали исповедываться и причащаться Св. Тайн. С осени 1994 года начали проводить катехизацию для желающих силами учащихся духовного училища и семинарии. В воскресных беседах звучат выступления в духе православного вероучения. К 100-летию общества выпущена книга «Господи, отрезви всех нас! Дай нам жизнь чистую, трезвую, православную...» - попытка на основе достоверных документальных материалов православно осмыслить личность Братца и его деятельность.

В августе 1995 года в жизни трезвого общества произошло очень важное событие, оказавшее сильное влияние на движение общины к Православной Церкви. После 95-летнего перерыва трезвенников принял правящий архиерей - митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн. Владыка ознакомился с предоставленным ему материалом о деятельности Братца и о нашей общине. Он уделил нам полтора часа своего времени, выслушивая наши вопросы и отвечая, по-доброму, по-отечески наставляя. Дал нам несколько советов, касающихся духовной жизни общины, молитвенного обращения к Братцу, почитания его, отношений со священниками, исправления устава и жизни общины в соответствии с каноническими правилами Православной Церкви. В конце беседы Владыка в устной форме благословил нашу деятельность и предостерег от возможных уклонений. Митрополит Иоанн благословил священника Александра Захарова, настоятеля храма Богоявления Господня на Гутуевском острове (ул. Двинская, д.2), духовно окормлять нас.

Эта встреча оказала благоприятное воздействие на членов нашей общины. Митрополит рассеял устоявшиеся в общине негативные мнения о священниках и архипастырях; о том, что Церкви якобы не нужна трезвость. Он реалистически оценил трудность борьбы с пьянством, трудность из-за недостатка священников, готовых взять на себя труд по созданию приходских братств трезвости, трудность нашего положения.

Труден путь возвращения к Церкви-матери после семидесяти лет пребывания вне ее ограды. Я верю, что молитвами Братца к нам наконец-то пришло осознание того, что вне Церкви, вне ее благодатного учения и Таинств, мы подобны овцам блуждающим, не имеющим пастыря (1 Петр. 2,25), идущим по велению своего сердца и разума в разные стороны.

Годы блуждания оставили глубокие следы духовных повреждений в христианском православном сознании общества трезвости. Сейчас мы пребываем в двусмысленном положении. Многие наши братья и сестры уже на деле стали чадами Церкви, а община официально не считается православной.

Полное единомыслие среди нас еще отсутствует. Для многих Дорогой Братец давно уже не Христос, но зато выше всех святых и в вопросах веры непогрешим. Но его святыми молитвами медленно, но неуклонно мы приходим к тому, о чем он и сам говорил, что и он - человек, и, будучи человеком, мог и не избежать погрешностей в изложении и следовании истине, хранимой в Церкви.

Братец, гонимый сорок лет и своими, и чужими, показал нам пример смирения и, я думаю, не ошибусь, что правильным отношением к нему с нашей стороны, со стороны его трезвенников, будет следование принципу, выраженному еще блаженным Августином, чтобы мы подражали ему, но не в его ошибках. В декабре 2000 года произошло еще одно очень значимое для общины событие: по благословению и приглашению о. Владимира (Сорокина) общество трезвости стало проводить свои беседы под сводами Храма Новомученников и Исповедников Российских, а также получать духовные наставления и окормление о. Александра, настоятеля Храма, что в значительной степени приблизило многих членов общины к воцерковлению.  

 

 В очерке использованы материалы:

1. Алексахин П., протоиерей. Житие старца Василия.

 2. Самарские епархиальные ведомости, 1902, №№ 3-4.

3. Кто такие беседники // “Благовест” (Самарская христианская газета). - 1993. - №2(20).

4. Цыпин В., протоиерей. История Русской Православной Церкви 1917-1990. М.,1994. Библиография:

5. Господи! отрезви всех нас! дай нам жизнь чистую, трезвую, православную...СПб.,1994.(издание общины христиан-трезвенников Б.И.Ч.)

6. Пругавин А.С. Братцы и трезвенники. - М.,1912.

7. Вениамин (Федченков), иеромонах. Подмена христианства. - Спб.,1911.

8. Юдин Н.И. Чуриковщина.

 


Лікування алкоголізму, тютюнопаління, залежності від азартних ігор, ожиріння
Клінічна діагностика основних показників організму
Товариство "Відродження"
© 1988 - 2011
филателистическая литератураФирма Паритет Херсон Светильники, лампы, кабель, провод, электроустановочные работыМир Авто - Поставка и реализация автомобилей.свадебное фотобронхиальная астмаСаркоидоз для пациентовБахилы одноразовые.Бахилы оптом.Автоматы по выдаче бахил - компания Вендорсnikava